• Приглашаем посетить наш сайт
    Культура (cult-news.ru)
  • Cлова на букву "W"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Список лучших слов

     Кол-во Слово
    1WAGON
    2WALD
    2WALK
    1WAN
    1WAND
    1WANDERER
    1WANG
    20WAR
    5WARE
    1WARM
    1WARNING
    43WAS
    4WASSERMANN
    1WATERLOO
    2WAY
    1WEAR
    1WEBB
    1WEEP
    6WEH
    3WEIMAR
    1WEIRD
    7WEISS
    1WELL
    11WELT
    2WERE
    1WERKE
    1WESTERN
    2WETTER
    1WHEN
    2WHEREVER
    2WHITE
    1WHITING
    2WIDE
    59WIE
    15WIENER
    1WILD
    4WILDE
    3WILHELM
    14WILL
    1WINCHELL
    3WIND
    2WINE
    5WINTER
    3WISCONSIN
    1WISH
    12WITH
    1WITNESS
    2WIVES
    5WOMAN
    6WOMEN
    10WORD
    2WORK
    1WORKS
    11WORLD
    20WORT
    1WRIST
    1WRITER
    8WRITING

    Несколько случайно найденных страниц

    по слову WIE

    1. Цветаева М. И. - Фельдштейну М. С., 11 декабря 1913 г.
    Входимость: 2. Размер: 3кб.
    Часть текста: Цветаева М. И. - Фельдштейну М. С., 11 декабря 1913 г. Фельдштейну М. С. 11-ое декабря 1913 г. Феодосия, 11-го декабря 1913 г., четверг Милый Михаил Соломонович, Сереже лучше, — вчера ему дали пить. Около трех суток он ничего не пил и говорил только о воде. Ужасно было сидеть с ним рядом и слушать, а потом идти домой и пить чай. Подробности операции пишу Лиле 1 . Вы меня очень тронули телеграммой. Приходится вспомнить слова Goethe: «Wie ist doch die Welt so klein! Und wie muss man die Menschen lieben, die wenigen Menschen, die einen Lieb haben» * . Впрочем, Goethe сказал много, но мне больше нравится по-своему. Вот мои последние стихи: Уж сколько их упало в эту бездну, Разверстую вдали! Настанет день, когда и я исчезну С поверхности земли. Застынет все, что пело и боролось, Сияло и рвалось. И зелень глаз моих, и нежный голос, И золото волос. И будет жизнь с ее насущным хлебом, С забывчивостью дня, И будет все, как будто бы под небом И не было меня! Изменчивой, как дети, в каждой мине И так недолго злой, Любившей час, когда дрова в камине Становятся золой. Виолончель и кавалькады в чаще, И колокол в селе… — Меня, такой живой и настоящей На ласковой земле! — К вам всем (что мне, ни в чем не знавшей меры, Чужие и свои?!) Я обращаюсь с требованьем веры И с просьбой о любви. И день и ночь, и письменно и устно, — За правду «да» и «нет», За то, что мне так часто слишком грустно И только двадцать лет, За то, что мне — прямая неизбежность Прощение обид, За всю мою безудержную нежность И слишком гордый вид, За быстроту стремительных событий, За правду, за игру… — Послушайте! Еще меня любите За то, что я умру. Всего лучшего. Буду рада Вашему письму и тогда напишу еще. Привет Эве Адольфовне. МЭ. * Как же мал мир! И как надо людям любить друг друга, немногим, кого объединяет любовь (нем.).
    2. Цветаева М. И. - Бахраху А. В., 5 и 6 сентября 1923 г.
    Входимость: 1. Размер: 12кб.
    Часть текста: Вас когда-то кто-то — раз в жизни! — по-настоящему любил. Потому что любовь — тоска: из кожи, из жил, из последней души — к другому. Это протянутые руки, всегда руки: дающие, ждущие, бросающие, закручивающиеся вокруг Вашей шеи, безумные, щедрые, бедные, заломленные, — ах, друг! — если бы я сейчас могла взять Вас зa руку, я бы сразу и все поняла, что для меня еще сейчас и до нашей встречи — неразрешимый вопрос. Ктo Вы? Что Вы? Слабый Вы или сильный? Ребенок или взрослый? Эстет или человек? Национальность или человек? Профессия — или человек? В Ваших письмах — не то осторожность, не то робость, не то сдержанность, — ах, нашла! — я не чувствую в Вас упора, рука уходит в пустоту. ________ Сейчас самый настоящий час для встречи. Я ее (в желании своем) не опережала. Но эта тридцатидневная мука (для Вас только — смута, о не спорьте, я ведь не виню!). Богом и жизнью мне зачтется в годa, — друг, ни одной секунды я не верила, что Вы больны, что Вы не можете писать, оцените мое душевное состояние (иных у меня нет!) — словом, мне необходимо Вас видеть и слышать, чтобы поверить или не поверить, отрешиться или вздохнуть. Милый друг, мое буйство не словесное, но и не действенное: это страсти души, совсем иные остальных. В жизни (в комнате) я тиха, воспитанна, взглядом и голосом еле касаюсь — и никогда первая не беру руки. С человеком я тo, чем он меня видит, чтобы иметь меня настоящую, нужно видеть настоящую, душ во мне слишком много, — все! — я иногда невольно ввожу в обман. — Увидьте! — ________ А до костров и ночей — далё-еко! По слухам — ведь все бегут из Б‹ерлина›?...
    3. Поэма Горы
    Входимость: 1. Размер: 11кб.
    Часть текста: казарменный Холм. — Равняйся! Стреляй! Отчего же глазам моим (Раз октябрь, а не май) Та гора была — рай? III Как на ладони поданный Рай — не берись, коль жгуч! Гора бросалась по’д ноги Колдобинами круч. Как бы титана лапами Кустарников и хвой, Гора хватала за’ полы, Приказывала: стой! О, далеко не азбучный Рай — сквознякам сквозняк! Гора валила навзничь нас, Притягивала: ляг! Оторопев под натиском, — Как? Не понять и днесь! Гора, как сводня — святости Указывала: здесь… IV Персефоны зерно гранатовое! Как забыть тебя в стужах зим? Помню губы, двойною раковиной Приоткрывшиеся моим. Персефона, зерном загубленная! Губ упорствующий багрец, И ресницы твои — зазубринами, И звезды золотой зубец… V Не обман — страсть, и не вымысел, И не лжет,— только не дли! О, когда бы в сей мир явились мы Простолю’динами любви! О, когда б, здраво и по’просту: Просто — холм, просто — бугор… (Говорят, тягою к пропасти Измеряют уровень гор.) В ворохах вереска бурого, В островах страждущих хвой… (Высота бреда над уровнем Жизни) — На’ же меня! Твой… Но семьи тихие милости, Но птенцов лепет — увы! Оттого что в сей мир явились мы – Небожителями любви! VI Гора горевала (а горы глиной Горькой горюют в часы разлук), Гора горевала о голубиной Нежности наших безвестны. Гора горевала о наше дружбе: Губ — непреложнейшее родство! Гора говорила, что коемужды Сбудется — по слезам его. Еще говорила гора, что табор — Жизнь, что весь век по сердцам базарь! Еще горевала гора: хотя бы С дитятком...
    4. Записная книжка № 6, 1919 г. Страница 2
    Входимость: 1. Размер: 55кб.
    Часть текста: в комнате: — «В Эрмитаже —- невероятная программа!» К<оммуни>ст, певуче: — «А что такое — Эрмита-аж?» ___ Изречение одного — об одном: — «Х ist leer und wenn er voll ist, isl es nur dreckvoll.» {«Х — пуст, а если бывает заполнен, то такой дрянью» (нем.)} ___ Ах, сила крови! Вспоминаю, что мама до конца жизни писала Thor, Rath, Theodor,{Врата, совет, Теодор (нем.) — в современном правописании «th» заменено на «t».}— из немецкого патриотизма старины, хотя была русская, и совсем не от старости, п<отому> ч<то> умерла 36?ти лет. — Я с моим— ?! Францию я люблю больше, чем француз, Германию больше, чем немец, Испанию больше, чем испанец и т. д. Мой Интернационал — патриотизм всех стран, не Третий, а Вечный! ___ Аля, заглянув в какое-то окно на Поварской — «Марина! Я сейчас видела счастливого мальчика, который не служит, а ест ягоды и всё время читает сказки!» ___ О мальчиках. — Помню, в Германии —мне было 17 лет, в маленьком местечке Weisser Hirsch, под Дрезденом, куда папа нас с Асей послал учиться хозяйству у пастора, один 15 летний — неприятно-дерзкий и неприятно-робкий розовый белокурый мальчик как-то глядел мои книги. Видит «Zwischen den Rassen» H. Mann’a (замечательная книга, напоминает Башкирцеву) с моей рукой написанным эпиграфом: «Blonde enfant qui deviendra femme, Pauvre ange qui perdra son ciel!» {«Белокурое дитя, которое превратится в женщину. Бедный ангел, который потеряет свое небо!» (фр.)} «— Ist’s wirklich Ihre Meinung?» {— Вы действительно так думаете? (нем.)} И моя реплика: «Ja, wenn’s durch einen wie Sie geschieht!» {— Да, если это происходит благодаря таким, как Вы! (нем.)} ___ А Асю один другой мальчик — тоже розовый и белокурый, маленький...
    5. О Германии (Выдержки из дневника 1919 г.)
    Входимость: 2. Размер: 26кб.
    Часть текста: безличности с личностью. Страна, где закон (общежития) не только считается с исключением: благоговеет перед ним. Потому что в каждом конторщике дремлет поэт. Потому что в каждом портном просыпается скрипач. Потому что в каждом пивном льве по зову родины проснется лев настоящий. Помню, в раннем детстве, на Ривьере, умирающий от туберкулеза восемнадцатилетний немец Рёвер. До восемнадцати лет сидел в Берлине, сначала в школе, потом в конторе. Затхлый, потный, скучный. Помню, по вечерам, привлеченный своей германской музыкой и моей русской матерью — мать не женски владела роялем! — под своего священного Баха, в темнеющей итальянской комнате, где окна как двери — он учил нас с Асей [Сестрой (примеч. М. Цветаевой).] бессмертию души. Кусочек бумаги над керосиновой лампой: бумага съеживается, истлевает, рука придерживающая — отпускает и… — “Die Seele fliegt!” [“Душа улетает!” (нем.).] Улетел кусочек бумаги! В потолок улетел, который, конечно, раздается, чтобы пропустить душу в небо! У меня был альбом. Неловко тридцатилетней женщине, матери двух детей, заводить альбом, вот мать и завела нам с Асей — наши. Писало все чахоточное генуэзское побережье. И вот среди Уланда, Тенниссона и Некрасова следующая истина, странная под пером германца: “Tout passe, tout casse, tout lasse [“Все проходит, все рушится, все надоедает…” (фр.).]… — с весьма германской — тщательными, чуть ли не в вершок буквами — припиской: — Excepte la satisfaction d’avoir...

    © 2000- NIV